Tags: политика

ирландский индеец

Хрен-чеснок

Натянув сову на глобус,
Засыпает Генри Портер.
Он - герой бескомпромиссный,
Победитель Вольдемара!
Но не спит коварный Путен,
Он в Крымле готовит планы
По захвату всей Европы
От Стокгольма до Мадрида.
И, конечно, первой целью
Для себя британский остров
Он на карте намечает,
Ставит жирный крест на Лондон,
И хохочет в предвкушеньи!
Рядом с ним Сырков и Сенчин,
И прислужники ГУЛАГа...
Все они подобострастно
Ждут решений судьбоносных.
Вот он всем налил им водки,
Хрен-чеснок в нее добавив.
Вот они хлебнули водки
И глядят на карту мира.
На Британию их взоры
Обращаются зловеще,
Все они глядят на Лондон
И хохочут в предвкушеньи!Collapse )
ирландский индеец

Про Сталина

Я уже говорил как-то о поляризации мнений, проявившейся при перестроечном плюрализме. И эта поляризация с годами только нарастала. И ныне нарастает накал противостояния сетевых и медийных либералов и сталинистов. Интернет-холивары кипят, и для тех, кто вступает в них, выбор один - либо разделить все взгляды демшизы либералов, либо считать, что при Сталине все было зашибись, и всех посадили-расстреляли за дело. Понятно, что обе эти группы людей просто хотят внутреннего комфорта. Принятие того, что при Сталине все шло путем, или что источник всемирного счастья - США с придатками, и кто на их стороне, тот воин света, в равной мере избавляет носителей этих диаметральных мнений от всяческих scruples.
Ключевой пункт здесь - отношение к персоне Иосифа Сталина.
В чем же состояло основополагающее свойство личности Сталина? Сталин, как это свойственно грузинам, был человеком патриархально-мафиозного типа. В обстоятельствах крушения государства и последующей его рекомбинации, это работало. Такие властные, коварные, мстительные люди в раннем средневековье становились вождями, основывали династии. В истоке любой государственности - мафия, нагнувшая всех остальных. Как полагается мафиозо, он и устраивал чистки, т.е., истребление людей по принципу подозрения. Вспомните, кстати, историю про Хлодвига и суассонскую чашу. И на внешнем контуре качества пахана были вполне целесообразны. Сталин, не кончавший всяких гарвардов, был вполне наравне с Рузвельтом и Черчиллем в глобальной политической игре. Это работало.
Чем определялось отношение Сталина к народу, к массам? Для каждого мафиозо важнее всего личная преданность. А как, вообще-то, определить наверняка, что в человеке совсем нет зародышей измены? Ведь кто его знает, что у людей в голове. Мой дед называл себя верным сталинцем, на даче у него над кроватью висел портрет вождя. А в Перестройку от него можно было услышать, например, что "эсеров надо было сохранить как аграрную партию". Дед был из деревни и он, разумеется, видел, что его родня, оставшаяся там, существенно обделена в правах и возможностях, и интересы крестьян на политическом уровне никто не защищает. Если бы он распространялся в таком духе в конце 30-х, когда был лейтенантом, думаю, судьба его была бы плачевна.
Сталинский рутинный террор был по сути дела формой децимации. Эта процедура, как известно, заключается в том, что казни подвергается каждый десятый по счету (или по жребию). В римской армии обреченный забивался камнями девятью своими соратниками, которым повезло. Оставшиеся еще прочнее повязывались кровью. Троцкий в Гражданскую проводил децимации в Красной армии, путем расстрелов, конечно. Его главный соперник Сталин фактически реализовал механизм перманентной децимации во всем социуме. Соучастниками экзекуций, будь то осуждение на показательном процессе, или просто травля, должно было становиться максимальное число людей, от требующих позора и смерти рабочих масс до сослуживцев и родственников жертвы. И это работало. Децимация, несомненно, надежный способ повышения дисциплины, но мне трудно представить, чтобы кто-нибудь по доброй воле согласился жить при таком раскладе.
Так что ближнем окружении все боялись и ненавидели Сталина. Когда с ним случился тяжелый инсульт, никто ему не помог, все просто дождались его смерти. И даже дочь, а она, кажется, была единственным существом, которое Сталин любил искренне и бескорыстно, предала его, бросив его страну и прокляв его режим.
Тем не менее, бессмысленно отрицать успехи Сталина в государственном строительстве, в просвещении, которое, однако, парадоксальным образом комбинировалось с бредовыми идеологическими кампаниями против отдельных направлений науки. Рутинный террор требует жертв во всех областях. Но МГУ на Ленинских горах, где мне довелось учиться, и который, несомненно, послужил для меня социальным лифтом, построили при Сталине. Спасибо.
Так за кого же все-таки лично я, за либералов или за сталинистов? Хотелось бы найти какую-то глубинную правду за каждой стороной.
И мне вспомнилась книга Иова. Несчастья, боль отдельных людей, жертв режима - это стенания Иова, всего лишенного Господом. Но что замечательного, что удивительного в страданиях, в несправедливости? Человек рожден на страдание, как искры, чтобы взлетать вверх. И когда праведник Иов вопрошает "За что?", Господь вместо ответа показывает ему все чудеса своего творения. Как все величественно и мудро! Бог отвечает восклицательными знаками на вопросительные, как метко сказал Честертон. И вот ответ Сталина на все упреки погибших и пострадавших - великий проект Советского Союза, индустриализация, победа в Войне, создание блока соцстран, атомная бомба и сладкий ужас грядущего коммунизма.

Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?
Обозрел ли ты широту земли? Объясни, если знаешь все это.
Где путь к жилищу света, и где место тьмы?
Ты, конечно, доходил до границ ее и знаешь стези к дому ее...


Сталин и был Богом, Богом-отцом, Богом-творцом. И Духом, реально присутствующим здесь и сейчас, и влияющим на положение дел. И для искренне верующего он всегда был Благим. "Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного" - так начинаются суры Корана. Но видим ли мы в этой жизни много милосердия и справедливости? Почему Всевышний обрекает праведного на несчастья, а неправедный живет в роскоши до ста лет? Где здесь справедливость? Но верующий обязан считать Господа милосердным и справедливым и не роптать на волю Его. "Сталин - наша слава боевая, Сталин - нашей юности полет."

Вот на этой высокой ноте я и хотел бы остановиться. Говорят, высокие переживания вызывают катарсис, а это и есть то, чего я желал бы нашему долбанутому обществу.
seriously

Идеология и иллюзии

Доступность разнообразной информации, свобода высказывать любые мнения, и прочие атрибуты либерализма вовсе не ведут к адекватному восприятию вещей и построению объективной картины мира. Из всего объема имеющейся в наличии информации человек склонен выбирать лишь узкую область - то, что льстит его самолюбию, позволяет думать о себе лучше, чем он есть на самом деле, или просто резонирует с дефектами его способности суждения, так что в открытом обществе люди не менее ограничены и тенденциозны, чем в обществах жестко идеологизированных. Исчезновение идеологического прессинга в СССР в конце 80-х годов, популяризация информации из сфер умолчания, гласность и свобода слова отнюдь не привели к увеличению среднестатистической мудрости населения, наоборот, каждый получил возможность сходить с ума по-своему, следуя принципу наименьшего внутреннего психологического сопротивления. Казалось бы, у людей появилась возможность для объективного взгляда на вещи; результат, однако, оказался ровно противоположным, люди оказались склонны впадать в крайнюю субъективность. Или другой пример: известно, что Саддам Хусейн не имел никакого отношения к Аль-Кайде и терактам 11-го сентября, так что вторжение НАТО в Ирак никак не могло являться возмездием за понесенные Америкой жертвы; тем не менее, для большинства американцев аксиомой является противоположное. Если человеку неприятна какая-либо информация, он всегда найдет способ ее отвергнуть, объявив ее ложью, пропагандой или просто отнеся к категории "я не хочу этого знать". Реальность, как она есть, никому не нужна, каждый хочет видеть реальность такой, какой она ему нравится. Таким образом, плюрализм означает, что всякий может считать правомерной картину мира, приятную ему на эмоциональном уровне, т.е., эмоциональная составляющая менталитета становится определяющей.
У большинства людей интеллект лишь обслуживает эмоции, да и то не слишком успешно. Будет человек считать себя представителем высшей расы, или суверенной личностью, наделенной неотъемлемыми правами человека, определяется лишь темпераментом, эмоциональный механизм здесь одинаков. Человек самоуверенный и агрессивный легко выберет первый вариант идентификации, человек другого склада - второй (так, наверное, в классическом случае, у нынешних либералов я вижу не меньше агрессии). Характерно, что по названию политической партии не всегда можно догадаться, левая она или правая. Австрийская "Партия свободы", например, ультраправая, но из названия это никак не следует. Можно вспомнить, кстати, что Муссолини, прежде чем стать фашистом, был социалистом.
Человек нуждается в иллюзиях. Именно общие иллюзии объединяют людей в различные социальные группы, от семьи до политической партии. Иллюзии приятны, а здравое размышление человека о своем уделе, напротив, тягостно. Избавившись от иллюзий и надежд (что часто одно и тоже) человек становится самим собой, что психологически (и часто социально) некомфортно. Что до меня, то за последние годы я избавился от всех социальных связей, кроме самых неизбежных, мне это было не очень трудно - для меня общение с людьми всегда было проблемой, а не удовольствием, как для большинства людей в большинстве случаев. Вообще, говоря о разном, если бы люди были более самодостаточны, проблем в мире было бы гораздо меньше. У разных субъектов действия не может быть полностью совпадающих интересов, поэтому общение рано или поздно приводит к конфликтам. Но увы, у людей существует потребность вступать друг с другом в разнообразные отношения, потребность, граничащая, на мой взгляд, с патологией. Теперь, надеюсь, я могу видеть вещи с минимальным искажением, обусловленым влиянием социальной группы. Ну да ладно.
Возвращаясь к теме - как ни печально, люди нуждаются в форматировании мозгов, иначе говоря, в официальной или неофициальной идеологии. У нас в Конституции сказано, что в России государственной идеологии нет, но так не бывает. Идеологии может не быть при крепостном праве, а при всеобщей грамотности у широких социальных групп неизбежно возникают некоторые комбинации представлений о вещах, представлений в той или иной мере иллюзорных, которые нельзя назвать иначе как идеологией. Какая-то идеология (явно или неявно заданная) неизбежно будет превалирующей, иначе исчезнет минимальная связь между государством и населением, и вся система коллапсирует.
Советская идеология навязывалась грубо и конкретно, но сама ее избыточная очевидность и назойливость позволяла сравнительно легко от нее абстрагироваться. Помнится, в троллейбусном парке, где я в школьные годы проходил практику, всю верхнюю часть стены цеха занимал огромный плакат с квадратным пролетарием, провозглашавшим: "Товарищи ремонтники! Повышайте качество ремонта троллейбусов!". И все работяги, глядя на этот плакат, ясное дело, неуклонно повышали это самое качество. Западная, либерально-демократическая идеология внедряется гораздо более тонкими методами. Базис любой идеологии - эмоциональная структура человека, именно ею определяется, какая информация будет восприниматься человеком, какая - отвергаться. Идеологическая пропаганда, в принципе, сводится к формированию эмоциональной структуры.
Природа человека предлагает два основных типа таких структур: героический и гедонистический; последний составляет эмоциональный базис общества потребления. Гедонистический тип может маскироваться под героический - это когда люди идут на конфликт и на жертвы (впрочем, не чрезмерные) ради права на вседозволенность (Пусси Райот и т.п.). Рок-музыка, которая, разумеется, могла возникнуть только в обществе потребления, изначально являла своеобразный протест против него, одновременно нонконформистский и гедонистический - жить быстро, умереть молодым, т.е., взять от жизни как можно больше и закончить выступление, не связывая себя буржуазными обязательствами.
Наиболее актуальное героическое политическое течение - исламский фундаментализм. Противостояние общества потребления и исламского фундаментализма сменило классовую борьбу, бывшую основной формой социально-политического антагонизма сто лет назад, что связано с существенным географическим разделением классов (золотого миллиарда и третьего мира). Существуют и другие виды фундаментализма, и они тоже противостоят обществу потребления, но, по сравнению с исламским, они не агрессивны.
Никакое примирение, "взаимопонимание" между героическим и гедонистическим типом невозможно. (Под взаимопониманием обычно понимают нечто благостное, однако это не так; подлинное взаимопонимание может быть довольно болезненно, люди могут осознать, что они обречены быть врагами.) Если у пролетариев были вполне объективные социальные требования (и, может быть, утопические мечты) постепенное удовлетворение которых привело к обмещаниванию пролетариата, т.е. к классовой конвергенции, то требования исламистов ни к какой потенциальной конвергенции не ведут. Кроме того, западная идеология, в противоположность исламистской, аморфна. Свобода сама по себе не имеет цели, она не направлена никуда. Взять, к примеру, последнюю историю с "Шарли Эбдо". Чего хотело западное общество, западные лидеры, увеличив тираж этой газетки на два порядка, устроив массовые шествия, какова была цель этого? Я не могу понять. Но то, что это вызовет волнения в исламском мире, что будут еще убиты немусульмане или не радикальные мусульмане, вполне можно было предугадать. Исламские террористы в плюсе: теперь они знают, что нужно сделать, чтобы вывести на улицу лидеров Запада; при этом не важно, были ли братья Куаши связаны с каким-либо центром или занимались самодеятельностью (мы, впрочем, этого никогда не узнаем, поскольку их ликвидировали).
На что можно в имеющейся ситуации опереться? Здравый смысл и консервативные ценности - вот, наверное, и все.
Хотя, конечно, читатель может сделать для себя любые другие выводы.
seriously

Сирийский кризис

При всем желании не могу представить Асада таким ужастным диктатором, каким его рисует западная пропаганда. Бывший английский офтальмолог, араб с человеческим лицом, напоминает нашего Прохорова. Саддам Хусейн, например, был военным диктатором, и так и выглядел, Каддафи был властный самодур, и это тоже было очевидно. Трудно поверить, чтобы у Асада была настолько совершенная мимикрия. Непонятно, почему в глазах Запада Асад такой плохой, а безбашенная оппозиция такая белая и пушистая.
Но реально фигово то, что в Сирии есть химоружие, причем, кажется, у обеих сторон. Если бы наши заклятые западные друзья могли сделать стоп-кадр, т.е., мгновенно блокировать и оппозицию, и войска Асада в их нынешем положении, и установить контроль над химоружием, это было бы лучше для всех. Но практически это трудноосуществимо - нужен многочисленный массированный десант, неизбежны жертвы среди натовцев, что для них неприемлемо, так что Штаты, видимо ограничатся бомбардировками. Будет просто карательная акция, будет много убитых среди мирных жителей; вполне возможно, кстати, что разбомбят какой-нибудь склад с химоружием, и потоки зарина зальют просторы Ближнего Востока.